В этом году конференция проходит объединенно с европейской конференцией UPA, и мы, естественно, ожидаем, что российское сообщество выйдет на новый уровень интеграции с западными коллегами.

Иностранцы и раньше приезжали на наши конференции, но это были приглашенные звёзды. А в этом году мы ожидаем, что приедет подрастающая молодежь, которая станут звездами завтра. По западным конференциям видно, что именно завтрашние звёзды является основным источником развития нашей профессии.

Также мы ожидаем, что в этом году нам удастся добиться еще одной интеграции.

Опыт показывает, что изолированная работа юзабилити-специалистов не всегда даёт ожидаемый результат, если смежные специалисты, работающие над продуктом, не разделяют ценностей, которые реализует юзабилити-специалист.

Базовый принцип подхода, ориентированного на пользователей, состоит в том, что необходима междисциплинарная команда людей, которые влияют на опыт взаимодействия человека с продуктом: это программисты, тестировщики, юзабилисты, техническая поддержка, маркетологи. Все эти люди влияют на пользовательские качества продукта или сервиса или на восприятие этих качеств.

Хотя многие профессии, которые я сейчас назвал, существуют как профессии дольше, чем юзабилити. Но, кажется, до сих пор ещё никто не предложил единого языка, посредством которого эти люди могли бы взаимодействовать.

У нас этот язык уже есть. Под «нами» я подразумеваю юзабилити-специалистов, которые издали стандарты ISO 9241-210 «Human-centred Design». Если мы используем эту методологию, то мы можем вовлекать в работу специалистов из разных областей, потому что появляется специальная коммуникационная среда.

И актуальной задачей является распространение знания об этой методологии, и вовлечение в диалог представителей смежных профессий.

Юзабилити сегодня – это роскошь или путь к спасению?

Если посмотреть на то, как клиент реагирует на кризис, то юзабилити нечто третье. Это точно не роскошь, так как многие вещи можно сделать с разной степенью детализации, и значит, уложиться практически в любой бюджет. Поэтому нельзя сказать, что это всегда дорого.

Юзабилити всегда дешевле, чем реклама, хотя люди привыкли за рекламу отдавать огромные деньги, даже в кризис. Но до юзабилити дозрели не все и пытаются, зачастую в ущерб себе, на этом сэкономить. На самом же деле, юзабилити – это первое, на чем экономить нельзя. В этом смысле, это не роскошь, это вещь обязательная.

Путь к спасению? Смотря для кого.

Если ситуация уже плачевна, то спасать что-либо может быть уже поздно. Когда у бизнеса остаётся мало ресурсов, то преобразования очень затруднительны. Поэтому заниматься улучшением взаимодействия со своими клиентами нужно чуть раньше, не в предсмертной агонии.

Во многих отраслях в кризис идёт спад продаж, иногда на 30%, что нормально, а иногда и больше. В таких областях как туризм и интернет-магазины в целом произошло снижение продаж. Время задуматься о том, эффективно ли работают сайты электронной коммерции.

Раньше рынок был разогрет, клиент сметал с полок всё в прямом и переносном смысле. Теперь настало новое время: люди стали считать деньги. Теперь люди дольше принимают решения. В интернет-магазинах количество посетителей по-прежнему большое, а покупок стало меньше. Это говорит о том, что люди стали избирательней, больше думают. Это значит, что пора наконец-то повернуться к ним лицом.

Многие ресурсы, которые раньше приносили прибыль, не соответствуют новым требованиям удобства использования, новым требованиям рынка. И это очень интересное время, потому что можно, наконец, почувствовать, как даже небольшие вложения в улучшение взаимодействия с пользователем на следующий день отзываются улучшением финансовых показателей.

Мне кажется, в этот момент наша жизнь и наполняется большим смыслом, чем раньше, потому что мы чувствуем реализацию своего предназначения, то, что действительно приносит пользу нашим клиентам.

Кого вы считаете ведущими специалистами юзабилити в Европе? России?

Я знаю, что вопрос предполагает, что я назову какое-то определенное лицо. Но я не произнесу никаких имён, потому что обязательно кого-то забуду и не упомяну, причем незаслуженно. Я хотел бы сказать, что каждый человек, который внес вклад в развитие юзабилити, на своем локальном уровне, человек, который в первый раз в своей компании провёл юзабилити-тестирование, уже является ведущим, потому что он уже ведёт (развивает) эту отрасль. И этим нежеланием называть конкретные имена я хочу некоторую благодарность высказать всем участникам этого процесса. Потому что все они делают очень большой вклад, независимо от того, как много им на самом деле удаётся. Даже одним желанием быть лучше они становятся большими героями.

Куда идёт Юзабилити и User Experience?

Я не берусь предрекать, куда всё движется. Я могу сказать, куда бы я хотел, чтобы это шло.

Сейчас я вижу необходимым выйти за рамки узкого, никому непонятного сообщества специалистов, которые собираются в своих кулуарах, как тайное общество, и действовать вместе с ближайшими коллегами по работе над созданием новых продуктов и сервисов. Например, программистов, которым мы хотим передать не только свои знания, но и ценности.

Многие уже вовлечены в этот процесс, они уже просят дать им инструменты оценки, научить стандартам, методам, помочь решить тот или иной кейс. Мы хотим интегрироваться с маркетологами, с которыми нас многое объединяет. Если маркетинг и реклама формируют представление пользователя о том, что он получит, то, очевидно, чтобы не допустить катастрофы, продукт должен соответствовать ожиданиям. Поэтому требуется двусторонний контакт. С одной стороны, чтобы маркетологи знали, что разработчики и проектировщики вкладывают в этот продукт. С другой – чтобы разработчики понимали, кому и как будет продвигаться этот продукт или услуга.

Принцип, который мы исповедуем, ценности, которые мы несём в мир, позволяют не тратить бессмысленно силы и деньги. Мы хотим, чтобы каждое вложение, каждое усилие человека приносило свои плоды. Мне кажется, этот подход позволяет сохранять смысл человеческого существования, не умножать бессмысленность.

Есть Usability, User Experince, а за User Experience следует Customer Experience, а если ещё шире посмотреть – это Human Experince, а это Human Life. То есть цель в том, чтобы реализовать большой гуманистический мотив. Мы стремимся повышать качество человеческой жизни. И мы уверены, что повышаем его тем, что улучшаем взаимодействие человека со всеми техническими средствами, с которыми он сталкивается.

1. Редакционное досье на гостя и интервью с ним.
2. Рубрика «Новости недели». Обсуждаемые события:
   • Яндекс предложил «Сбербанку» золотую акцию
   • Remix и Стив Балмер
   • Дмитрий Медведев в ЖЖ
   • Продажа социальной сети Webby за ящик пива
   • РИФ+КИБ
   • Информационный бюллетень Яндекса “Блогосфера Рунета”
   • Рамблер ищет покупателя на «Бегуна»
   • Владимир Жириновский ушёл из «Одноклассников»
3. Рубрика «Профессиональные публикации»
4. Рассказ гостя о докладе «Юзабилити и Общедоступность», сделанном на РИФ+КИБ.
5. Рубрика «Разбор полетов»
   Импровизационный экспертный анализ одного из новых сайтов последних дней. В фокусе http://nadoby.ru
6. Финал и футурологический прогноз «Рунет через пять лет»

Обзор российского рынка услуг юзабилити, основные ошибки по части удобства при создании сайтов, современные методы анализа юзабилити, важные советы владельцам и разработчикам ресурсов – вот лишь малая часть того, что рассматривается в данной программе.

Дмитрий, кем Вы мечтали стать в детстве?

Кем только не мечтал. И космонавтом, и пограничником, и водителем дальнобойщиком, в общем, о том, о чем чаще всего мечтают мальчишки. Став чуть постарше, стал думать, что стану программистом, как отец, хотя я не имел представление, что такое программирование. Но компьютерная техника для меня была очень притягательной. Мне казалось, что вообще с техникой я быстро нахожу общий язык. Наверно, так и было и остается до сих пор.

Но о чем я не мечтал точно, так это о том, чтобы стать психологом. Я просто понятия не имел о том, что это такое. Мечтать можно о простых вещах, которые можешь хоть как-то себе вообразить. А жизнь значительно богаче воображения.

Что это за профессия – инженерный психолог? Какими навыками необходимо обладать? Где учат такой профессии?

Инженерная психология – отрасль психологии, исследующая процессы и средства информационного взаимодействия между человеком и машиной. Она возникла и развивалась в условиях научно-технической революции, преобразовавшей психологическую структуру производственного труда. Важнейшими составляющими его стали процессы восприятия и переработки оперативной информации, принятия решений в условиях ограниченного времени, роста цены ошибочных действий, компьютеризации всех звеньев производства и управления, мобильной связи и минимизации затрат всех видов ресурсов, при широком использовании гибких технологий управления на базе принципа “Точно в срок” (англ. “Just in Time”).

Как Вы пришли к юзабилити? Как соотносятся понятия юзабилити и инженерная психология?

Я попал в юзабилити почти случайно, как и в психологию. Как когда-то я не знал, что такое психология, а, узнав, сразу захотел стать психологом, так и здесь. Я понятия не имел, что существует профессия, в которой я могу реализовать две свои привязанности – любовь к технологиям и людям, которые их используют.

Какой опыт предшествовал выбору профессии?

Опыта не было. Я только что закончил МГУ, и поступил в аспирантуру, и тут меня пригласили работать в формирующийся аналитический отдел (по-другому, тогда не позволяло назвать штатное расписание), который работал над разработкой пользовательских интерфейсов первой российской торговой системы корпоративными ценными бумагами.

Какими навыками должен обладать начинающий юзабилити-специалист?

Внутри юзабилити есть свои специализации: анализ пользователей, проектирование и юзабилити тестирование. Первая и последняя требуют знания проведения исследований и экспериментов. При этом тестирование требует широких знаний технологий, которые позволяют смоделировать реальное взаимодействие с исследуемым продуктом в условиях ограниченных возможностей. Проектирование же требует дизайнерских склонностей – способности в хаотичных, иногда неструктурированных требованиях увидеть оптимальное и лаконичное решение, упорядочивающее исходный хаос требований.

Как давно существует профессия инженерного психолога в России? Есть ли какая-то история появления и становления?

Первые публикации на русском языке по этой тематике появились в 60х годах прошлого века. Кафедра инженерной психологии в МГУ появилась в 1987 году, благодаря усилиям Бориса Митрофановича Величковского.

Каков Ваш прогноз относительно развития юзабилити-рынка в России?

Рынок развивается быстро. Наша компания выбрала такой курс, который ускорит это развитие. Мы активно участвуем в конференциях, публикуемся, всё это приводит к повышению осознания обществом необходимости ориентации на пользователя при разработке новых технических решений. А в этом году мы проводим первую международную конференцию в Москве, которая, станет ежегодной. Конференция приурочена Всемирному Дню Юзабилити – 8 ноября 2007 года. Подробности о конференции на сайте http://userexperience.ru

Я уверен, что деятельность по проведению этой конференции в совокупности с нашими обучающими проектами приведет к появлению в ближайшее время большого числа начинающих юзабилити специалистов и к увеличению объема заказов на рынке.

В начале этого года мы стали выпускать Юзабилити Бюллетень – и я уже встретил нескольких молодых людей, которые говорили мне, что выбрали юзабилити своей профессией, читая наш Бюллетень.

Какие книги являются Вашими настольными?

На моем столе под грудой бумаги лежат книги, привезенные из недавних поездок по конференциям. На столе они лежат только потому, что еще не нашли свое место в нашей библиотеке. Сам я не успеваю их читать, и надеюсь на своих сотрудников, которые изучают их и выступают с докладами на внутрикорпоративных семинарах. Получается так, что я читаю только документы, которые появляются в процессе нашей работы, проверяя качество работы своих сотрудников. На чтение книг пока времени не остается.

В какую компьютерную игру играете?

Я сожалею о том, что компьютерные игры развиваются очень быстро, и на рынке много интересных и захватывающих игр, но у меня не хватает времени на них. Если я играю, то в примитивные игры на мобильном телефоне, когда оказываюсь в ситуации вынужденного ожидания, например, в аэропорту, а читать нечего.

Где можно встретить Дмитрия Сатина во внерабочее время? Какие у Вас увлечения?

Меня можно встретить за городом, в последнее время я стараюсь не оставаться на выходных в городе, и устраивать семье частые пикники и прогулки. У меня растет сын, и он требует много внимания, поэтому я редко развлекаюсь с друзьями. Я большой фанат кино и мультипликации. Дома иногда устраиваем музыкальные вечера, поём под гитару.

Источник: http://www.e-prof.ru/jurnal/professia/dmitrii_satin.htm 23.09.2007

Что такое юзабилити лаборатория? Зачем она нужна?

Юзабилити лаборатория это совокупность техники, ПО, скомбинированные определенным образом в пространстве. Она нужна для проведения тестирований, определяющих оценку удобства использования того или иного продукта, чтобы понять, что мешает пользователям при работе с продуктом. В зависимости от бюджета, задач, юзабилити лаборатория может быть собрана очень быстро в переговорной комнате – низко бюджетная лаборатория. А может быть как у нас – достаточно дорогая и экипированная лаборатория для разных целей.

Ваша лаборатория единственная в России?

Это и так и не так. В 1996 году на факультете психологии МГУ появилась лаборатория. По тем временам она была очень хорошо оборудована. Сейчас она продолжает функционировать, но только в исследовательских и учебных целях. Кроме того, в России есть маркетинговые компании, у которых есть похожие помещения для проведения фокус-групп. Юзабилити компании часто арендуют их для своих тестирований. Наша юзабилити лаборатория единственная специализированная. Здесь уже все настроено и готово к любому эксперименту.

Назовите основные составляющие юзабилити лаборатории? Есть стандарты организации лаборатории?

Стандартов нет. Есть определенные руководства к действию, но и они очень обсуждаемые. Например, я слышал очень много критики использования зеркала. Например, «такое большое зеркало устанавливают только в туалетах, поэтому оно вызывает не те ощущения, а женщины начинают прихорашиваться». По свому опыту я знаю, что это не так.

Большинство юзабилистов работают без таких лабораторий. Следовательно, лаборатория это факультативный, но необязательный инструмент для юзабилиста?

Сейчас само юзабилити факультативно. Стандарт ISO, который формализовал юзабилити, был выпущен только в 1998 году. Сам термин появился еще в 70-х, но развитие область началось сравнительно недавно. Раньше была распространена такая ситуация, если режется бюджет проекта, то первое на чем пытаются сэкономить, это юзабилити. Сейчас ситуация меняется, повышается общая зрелость общества в этом вопросе.

Секреты юзабилити мастерской

Что в основном тестируется в лаборатории? Какие недостатки юзабилити можно определить в ходе его тестирования в лаборатории?

Задачи эксперимента вытекают из логики продукта, проекта. Они зависят от той стадии, на которой находится данный продукт. Можно провести тестирование раннего прототипа продукта, и понять, насколько эта идея жизнеспособна. Можно протестировать уже готовый продукт и понять какова будет его судьба после внедрения. Или провести тестирование уже функционирующего продукт, чтобы понять, где именно люди терпят неудачу. Задачи зависят от того, на какие вопросы мы хотим получить ответы. Например, насколько быстро можно работать с продуктом. Бывают проекты, в рамках которых, мы хотим отработать какие-либо гипотезы, например, что пользователи поймут навигацию внутри продукта. В данном случае время неважно, мы манипулируем условиями тестирования так, чтобы пользователь столкнулся с необходимостью найти ту или иную функциональность.

Как отбираются тестируемые?

Нужно понимать, какой является целевая аудитория тестируемого продукта. И выбирать такого респондента, который разделяет мотивацию работы с этим продуктом. Например, если речь идет о банковской системе, то человек должен быть с опытом и понимать, какие трудности могут возникать во время работы с подобным продуктом. Обычный человек сможет найти проблемы, но они могут оказаться несущественными для работников банка. Он не заметит, например, что продукт работает очень медленно, потому что он никуда не торопится, а для сотрудника банка это может оказаться критично.

Как долго длится тестирование?

Обычно мы рассчитываем на час. Но по факту получается, что одна сессия длится около 40 минут.

Почти «домашние» условия

Специалисты Google пишут, что некоторые исследования они проводят дома у пользователей, в привычных для них условиях. Используемая вами, технология Morae позволяет проводить тестирование на территории заказчика, развернув лабораторию за 10 минут. Вам приходилось работать в таких условиях?

Да. Юзабилити тестирование можно провести в любом месте, где можно поставить компьютер. Мы проводим не только лабораторные тестирования, но и так называемые удаленные. Пользователь устанавливает у себя специальное ПО – User Vue (http://www.techsmith.com/uservue.asp), которое позволяет нам следить за его экраном, слышать его голос (он записывается через телефонную линию). Таким образом, пользователь работает в привычных для него условиях.
Выбор условий полностью зависит от тестируемого продукта. Если проводится тестирование бумажного прототипа (есть такая техника – рисовать эскизы будущих интерфейсов), условия большой роли не играю, пользователь может поработать с прототипом даже в столовой во время обеда (смеется). Если тестируется интерфейс продукта, ошибки, которого могут быть чреваты большими финансовыми потерями, условия необходимо стабилизировать, сделать их более контролируемыми и анализируемыми, чтобы исключить возможность ошибки.

Нельзя исключать скованность тестируемых в непривычной для них обстановке. Это сказывается на результатах? Как Вы боретесь с этим?

Проводить тестирования в реальных условиях очень хорошо. Но есть несколько противопоказаний. Реальные условия могут оказаться очень индивидуальными. Один пользователь работает из офиса, другой – из дома, третий – из интернет-кафе. Воссоздать все контексты, конечно хорошо, но сами контексты могут влиять на эффективность работы респондента, тогда появляется опасность не понять особенности самого продукта. Иногда фиксированные экспериментальные условия, помогают нам увереннее подтверждать или опровергать гипотезы. Действительно, условия лаборатории могут показаться необычными: большое зеркало, уединенность, разговор через интерком. Но в процессе тестирования есть фаза установления контакта. Человек, проводящий тестирование встречает респондента, знакомится с ним, показывает лабораторию: только рабочую комнату, комнату модератора можно показать после тестирования. Это снимает возможное волнение участника перед тестированием.

Юзабилити стоит свеч

В какой форме вы предоставляете клиентам отчеты? (только указываете на недостатки или еще и советуете, где и что надо поправить?)

После проведения тестирования наши сотрудники анализируют результаты. В итоге заказчику предоставляются видео-отчет проблемных мест и большой толстый отчет с описанием всех проблем и способов их решения. Обязательно на каждую проблему пишется рекомендация по ее исправлению.
Мы занимаемся проектированием пользовательских интерфейсов, но это уже другая услуга. Все зависит от желания заказчика.

Сколько стоят услуги вашей лаборатории?

В проекте тестирования есть определенные фазы. В зависимости от задач и особенностей проекта, некоторые фазы могут быть очень трудоемкими. Стоимость всего проекта зависит от трудочасов, затраченных на организацию всего процесса.

Суммы не маленькие, но деньги не будут потрачены зря. Вы улучшили сайт – Вы увеличили вероятность покупки на нем. Улучшение сайта даже на 10%, в зависимости от его посещаемости, покроет все затраты на юзабилити за 2-3 месяца и сайт еще будет продолжать работать и приносить дополнительные прибыли. В некоторых случаях деньги можно вернуть за день, это касается в основном очень популярных коммерческих ресурсов, например, сайтов знакомств.

Каковы гарантии того, что если после тестирования продукта (например, сайта интернет-магазина) в вашей лаборатории и выполнения всех ваших рекомендаций трафик на сайт увеличиться или увеличиться конверсия посетителей в покупателей?

Если мы участвуем только в определенной фазе процесса, если практическую работу по реализации решений, выявленных проблем, выполняет кто-то другой, то нам сложно гарантировать, т.к. могут быть внесены искажения. Но мы всегда уверены в своем успехе. Правда, иногда сложно убедить в этом заказчика. Но есть много методов доказать успешность нашей работы по улучшению работы сайта.

Иногда заказчики задают такой провокационный вопрос: “Вы готовы получить оплату из той прибыли, которую вы нам принесете?” Мы всегда отвечаем: “Готовы! Но, скорее вы не будете к этому готовы!” (смеется). Это означает, что мы становимся партнерами, следовательно, ваш бизнес должен быть прозрачен для нас и т.д.

Курс на юзабилити

На Западе юзабилити лаборатории распространены? Почему в России только одна?

Да, например, у компании Microsoft 25 юзабилити лабораторий в США, они расположены в разных городах, чтобы покрыть большее количество людей. На сайте есть информация, как найти ближайшую лабораторию или как записаться на тестирование.
Когда я говорю, что мы одна из немногих лабораторий в России, я испытываю горечь. Потому, что это показатель нашей неразвитости в этом направлении. Причины скрывается в новизне западного подхода. Несмотря на то, что распространение идеи претерпевает некоторые трудности, мы быстро наверстываем. В частности, своей деятельностью мы пытаемся добиться того, чтобы центром юзабилити стала Россия. При тех талантах, которые есть у наших инженеров, программистов, специалистов в маркетинге, это в полнее вероятно. Думаю, что юзабилити – это следующее, что может поразить умы (в широком смысле), вызвать социальный всплеск, как это было с web 2.0 или Ajax.

Когда юзабилити лаборатории получат большее распространение в России?

Это будет зависеть от нашей PR-активности и нашего маркетинга, настолько интенсивный поток заказов мы создадим. Это будет зависеть от реакции рынка. Сейчас несколько крупных российских компаний собираются открыть свои юзабилити лаборатории. Мне кажется, это и будет началом активного движения в этом направлении. Зачастую заказчиками тестирований являются компании, имеющие дело с продуктами массовыми. Как я уже говорил, в таких секторах даже небольшие улучшения качества продукта приводят к большому приросту прибыли. Поэтому, именно у таких компаний вскоре могут появиться свои юзабилити лаборатории.

Как вы думаете, как скоро у вас появятся конкуренты?

Я думаю, что никогда! (смеется). Мы, в силу своего позиционирования, стараемся не наживать себе конкурентов. Мы занимается не только юзабилити тестированием, но и ведем научную и обучающую деятельность, а также поставляем в Россию новые технологии проведения тестирований качеств программных продуктов. Мне бы хотелось рассматривать конкурентов, как своих партнеров, т.к. у нас есть много общего, у нас повод для сотрудничества. Я надеюсь, что конкурентов не будет никогда, но будет огромное количество партнеров.

Беседовала Анна Макарова

Оригинал статьи: http://www.seonews.ru/interview/40/

Линор Горалик: Об “информационной” перегрузке часто говорят как о явлении в себе, как о самостоятельном феномене, не имеющем ни прецедентов, ни аналогов. Разделяете ли вы эту точку зрения?

Дмитрий Сатин: И да, и нет. Конечно, скорость доступа к информации и ее объемы в современном мире стали значительно больше. И соответственно, некоторые люди оказались в ситуации серьезного, регулярного информационного давления. С другой стороны, те, кто искал возможность вытеснить свое внутреннее содержание или восполнить его недостаток впечатлениями внешнего мира, всегда могли реализовать это.

Давайте я обозначу свое понимание информационной перегрузки. Для меня за словами “информационная перегрузка” могут стоять два совершенно разноплановых явления.

Первое связано с развитием технических средств, позволяющих невероятным образом ускорить обращение информации. Техническое развитие происходит быстрее, чем культурное освоение новых средств. Из-за того, что организации, сформировавшиеся в других (назовем их традиционными) условиях, не успевают перестроиться и выработать новые принципы распределения и обработки информации, на людей, занимающих ключевые позиции в компаниях и ответственных за принятие решений, обрушился поток, с которым они не могут справиться. Узким местом информационных потоков теперь стали не средства передачи информации, а принимающие на ее основе решения люди.

Второе явление (понимание) – и об этом говорят мало – может выявить общую основу, общий характер таких явлений, как интернет-зависимость, неумеренное смотрение телевизора и пр., то есть все то, что можно условно назвать “информационным вампиризмом”. Современные средства получения информации позволяют социально желательным образом уходить от решения личностных проблем, компенсировать личную и житейскую неустроенность. Разумеется, компенсация происходит мнимая, что только усугубляет проблемы, решения которых пытается избежать человек. И с этой стороны информационная перегрузка становится явлением в психологическом смысле близким алкоголизму, наркомании и другим формам патологической зависимости.

В первом значении информационная перегрузка – явление современное и, возможно, преходящее. Я верю, что вслед за техническим развитием возникнут новые принципы работы с информацией в организациях.

Во втором же информационная перегрузка представляется лишь новым проявлением очень старой общечеловеческой проблемы, которую каждый должен решать на личностном уровне, работая над собой.

Говоря об информационной перегрузке, важно прояснить причины ее возникновения, и отношение к ней, участие в этом процессе так называемых потребителей информации.

Л.Г.: Огромное число людей, которые незнакомы с вопросом, воспринимают информационную перегрузку чуть ли не как некую масштабную акцию неизвестных темных сил… Как, по-вашему, на самом деле создается информационная перегрузка?

Д.С.: Восприятие чего бы то ни было как действия неизвестных и темных сил может оказаться проявлением склонности к паранойе. Я убежден, что никакого “генерального конструктора” нет. Все происходит, с одной стороны, потому, что каждый вносит свое, далеко не всегда осознаваемое участие в этот процесс. С другой, – потому что в обществе работают определенные механизмы, отменить которые не в силах никто. Но у каждого есть возможность совершить внутреннюю работу, осознать эти механизмы и сформировать свое отношение к ним. Беда в том, что почти никто этого не делает.

Каждый делает свою работу, вносит свой вклад в какое-то движение, но при этом иногда возникает “впечатление, будто мы собираем машину, которая всех нас раздавит” (Бутусов). Потому что мало кто пытается представить себе целостную картину и свое место в ней.

Поясню это на примере автомобильной пробки. Создавать пробку не входит в планы ни одного из ее участников. Каждый ведет себя вполне разумно, в соответствии с логикой происходящего: освободилось пространство – быстро займи его. В результате поток автомобилей за считанные минуты затягивается в стальной узел, который развязать очень нелегко.

Теперь представим, что у каждого из нас есть легкодоступный способ формировать у окружающих удобные нам представления – например, кнопка. Не имея никаких внутренних ограничений по ее использованию, мы будем нажимать на нее очень часто, во-первых, потому что наши мотивы могут меняться, а во-вторых, что существеннее, – для того, чтобы подавить, нейтрализовать действие других обладателей кнопок, на тех, над кем мы стремимся удержать власть. Тем, кому в этой игре досталась роль объекта установления влияния, придется не сладко. Есть опасность, что в этой игре их рано или поздно разорвут.

Как видите, без какой-либо единой идеи, но на основе двух-трех простых принципов, система самозавязывается, приходит в состояние клинча.

Л.Г.: Является ли каждый из нас действительно пассивной жертвой широкомасштабного катаклизма – или мы, как “поглотители” информации, играем все-таки активную роль в данном процессе?

Д.С.: Вы знаете, активное участие в собственной судьбе – одна из отличительных черт самоактуализирующейся личности – человека, который стремится сбыться, состояться, не пройти мимо своей жизни. Доля таких людей не больше одного процента (Маслоу).

Поэтому на ваш вопрос я скорее бы ответил, что люди по своему естеству пассивны. И их участие в обсуждаемом феномене не исключение, оно тоже довольно пассивно. Пассивность здесь понимается не поведенческая (люди совершают очень много внешних действий), а в смысле недостаточности внутренней работы, по ассимиляции того опыта, который они получают, и недостаточности той работы, которую они совершают по преобразованию самих себя.

Но я хотел бы здесь уточнить один момент, о котором упомянул в начале.

Трейдер, сотрудник брокерской компании, работает в состоянии чудовищного информационного давления. В таких же условиях работают транспортные диспетчера и вообще все профессионалы, в обязанность которых входит быстрое и точное реагирование на постоянно изменяющуюся ситуацию. Но профессий, в которых человек работает на пределе своих возможностей, не так уж и много. А об информационной перегрузке говорят как о явлении распространенном. И в этом есть какое-то несоответствие.

Именно оно провоцирует некоторых на отрицание существования самого явления. Но, боюсь, что это отрицание совершается поспешно, без проникновения в проблему.

А дело, как кажется, в следующем. Отвечаю на ваш вопрос, о том, как создается информационная перегрузка.

Современность такова, что существуют люди (целые профессии), производящие информацию, и получающие за это деньги. Я всегда улыбаюсь, когда слышу из радиоэфира заставку к новостному блоку, гордое “Мы делаем новости!”

Конечно, новости сейчас делают. И делают их быстро и много, чтобы не уступить аудиторию конкурентам. Идет скоростная стрельба заголовками, охота за сенсациями. Это информационная война за аудиторию. Последняя ценна не сама по себе, а как средство установления влияния, власти, получения денег, наконец.

Влияние людей, которые “делают новости”, не ограничивается только информированием. Индустрия масс-медиа формирует человека, определяет систему его ценностей, направляет его активность.

Чтобы никто не заподозрил меня в излишней подозрительности, приведу один пример.

Специалистами фондового рынка давно замечено, что наибольшее влияние на рынок оказывают не реальные события из жизни эмитентов, а всевозможные телевизионные каналы, посвященные финансовым и фондовым рынкам. Какой-нибудь апатичного вида аналитик, выступающий на Bloomberg-TV, может обрушить цены на акции Microsoft тихим замечанием, что он не будет рекомендовать своим клиентам покупать эти акции, так как… (приводит какие-то труднодоступные для обывателя аргументы).

Учитывая масштаб аудитории этого канала можно вообразить размер скачка цен, если хотя бы каждый третий начнет избавляться от имеющихся у него акций.

Обыватель не в состоянии критически отнестись к словам аналитика, он принимает их, так как доверяет каналу.

И во многих других вопросах люди давно уже отдали свои головы, а вместе с ними и определенный капитал в управление тем, кто формирует их информационное поле. Дело здесь с одной стороны в том, что принятие решения, совершение выбора, очень тяжелая работа. И люди всегда стремятся переложить ее на других. Они, не задумываясь, идут на ограничение своей свободы, с тем, чтобы упростить свое существование. Об этом можно подробно прочитать у Фромма в его работе “Бегство от свободы”.

С другой стороны, и эта мысль мне кажется свежей, люди заслоняются бурлящими потоками информации от собственного страха перед жизнью. Ведь поток создает не только иллюзию контроля (информированность как условие безопасности), но и создает иллюзию самой жизни. Вспомните, какие переживания испытывали москвичи в связи с пожаром на Останкинской башне. Они вдруг обнаружили, что им нечем заняться. Что значительную часть их жизни определяло телевидение.

Наверное, будет понятно, почему я не согласен с тезисом, что спрос рождает предложение. Я убежден, что верно и обратное.

Народ, тот самый “пипл, который хавает”, вознаграждает труд производителей, подставляя свои глаза и уши под все новые потоки информации. Главное, чтобы ему не приходилось ничего делать. Пусть информация льется сама (пытаюсь вспомнить песенку Балбеса о его мечте, чтобы самогон из аппарата капал ему “днем и ночью прямо в рот”).

Время задаться вопросом, в ком источник “зла”? В больших объемах информации или в ее неумеренном (неумелом? неправильном?) потреблении (зло-употреблении)? Мой университетский преподаватель как-то сказал мне: “Алкоголики водку не пьют, они ее глотают”. По моему мнению, “передозировку” устраивают себе сами потребители.

Нужно различать потребителей (потребление) и пользователей (использование). Для пользователя информация – средство, инструмент деятельности, для потребителя – средство удержания себя в определенных психических состояниях.

Потребление информации может быть средством овладения своим поведением, сознанием, эмоциями. Это может достигаться путем лишения себя выбора, преодоления собственной тревоги и страха, путем вытеснения внутреннего содержания потоками внешней информацией.

ДС. В последнее время, как мне кажется, пресса, которая освещает события в интернете, очень много внимания уделяет тому, что в российский интернет хлынули деньги, что сейчас это хорошее место для зарабатывания, и идет коммерциализация российского сектора интернета. При этом тема денег полностью вытесняет этические вопросы развития сети. Они, так или иначе, возникают.

Но почему именно в разговоре с тобой я хотел бы эту тему обсудить, потому что ты автор и координатор нескольких проектов, в том числе баннерных сетей, в которых ты как-то осуществляешь цензуру, как-то устанавливаешь свои представления об этичности/неэтичности тех или иных баннеров, об их влиянии на пользователя и т.д.

Мы уже несколько раз поднимали эти вопросы, и вот здесь на “Радаре” уже говорили на эту тему, что общественные организации, не только организации, но даже и одиночная личность способна устанавливать в интернете этические правила. Тогда эта тема возникла в связи с тем, что пользователь интернета не всегда приходит с какими-то сформированными запросами, это часть его общей познавательной активности, и он приходит в сеть и видит ссылку, которая выражена довольно неопределенно, но довольно привлекательно с эстетической, например, или другой точки зрения. И пользователь оказывается обманутым. Такая ссылка может его завести куда угодно, она ничего не говорит о том таргете, о цели, куда ведёт тот или иной баннер. Что ты об этом думаешь?

АЛ. Твой вопрос состоит из двух частей, на которые есть два разных ответа. Первый вопрос на тему этики средств массовой информации и вообще средств массового влияния: в данном случае интернет мало отличается от любого другого средства массового влияния, только тем, что в случае с Интернетом я могу иметь отношения, скажем к какому-то сайту, у меня нет своей газеты или телеканала, но я имею отношение к чему-то в Интернете. А то, что касается обмана любым способом, он существует везде, не только в интернете, можно обманывать людей и через радио. Если в рекламу вставляют звук резко скрипящих тормозов или битого стекла, то водитель, который слышит такую рекламу по своему приемнику, моментально сам нажимает на тормоз, пугается и оглядывается по сторонам, а это был всего лишь нечестный ход рекламиста. Такие вещи делать нельзя. Нельзя вмешиваться в деятельность человека через неадекватный канал восприятия, т.е. в данном случае это неадекватное поведение. Так нельзя использовать в рекламе дорожные знаки: разворот, стоп и т.д. Если бы каждая рекламодатель выставлял на дорогу свои маленькие дорожные знаки, то был бы нарисован “кирпич”, человек бы останавливался, а там было бы написано: “Coca-Cola”. Это неправильная реклама, это должно быть запрещено делать. То же самое должно быть и в Интернете. Есть вещи, в которые нельзя вмешиваться. Есть привычные способы восприятия человеком чего-либо, которые должны принадлежать только какой-то определенной функции. Например, если это ссылка, то она должна быть ссылкой. Она не может быть, например, картинкой или обманкой, или ты щелкнул по ней мышкой, и у тебя экран “обрушился”, нарисовать-то можно все что угодно. Но основные элементы интерфейса должны оставаться в рамках своих функций без обмана. Шутить можно только на развлекательных сайтах, куда люди приходят пощекотать себе нервы. Так же как на аттракционах можно разрешено врезаться друг в друга в машинах. Когда же ты едешь по шоссе, ты не должен устраивать аварий, у тебя задача не покалечить себя и других, и добраться до места назначения.

Для Интернета точно такая же аналогия: должны быть какие-то вещи, которые каким-то образом должны быть узаконены, понятно, что это не может быть федеральный закон, это вопрос введения этики и неприятия людей, которые эти этические законы нарушают. Это процедура правоохранительная, это та форма, в которой она существует, когда любое личное мероприятие само себе устанавливает рамки и границы и действует в своих пределах, не выходя за них, не пускает в свои ряды тех, кто по этим правилам играть не готов. Поэтому есть mainstream, неважно из чего он состоит, и есть аутсайдеры, которых не принимают в приличное общество в виду их экстремальной направленности.

ЯП. Каким образом можно эти правила устанавливать, кто эти правила будет выполнять? Понятно, что личностный фактор здесь велик – автор какого-то проекта или руководитель какого-то проекта может принимать волевые решения, в том числе по выработке тех или иных правил. Есть ли какая-то альтернатива?

АЛ. Решения всегда принимает человек. Вне сети существуют организации: МВД, ГИБДД, которые могут устанавливать правила. Всем совершенно безразлично имя конкретного генерала, подписавшего эти правила, или имена тех, кто входил в состав комиссии. В случае с Интернетом у нас не существует каких-то правительственных комиссий, поэтому велика роль персонажа. То, что касается правил, которые персонаж устанавливать, вопрос о том, будут ли другие этим правилам следовать, это уже очень сильно зависит от ситуации, от того актуально ли то, что мы говорим, от того, насколько другие готовы с этим согласиться. Собственно то, откуда происходит какое-то решение, в случае с Интернетом, представляется относительно неважным.

ЯП. Таким образом, интернет очень похож на нормальное общество и отношение…

АЛ. Он не похож, т.к. не существует такой организации, которая может установить какое-то правило, которому все будут обязаны подчиняться, т.к. у этой организации будет соответствующий полицейский орган, который будет следить за исполнением этих обязанностей. К сожалению этого нет.

ЯП. И вместе с тем, если есть форум, то у него есть какой-то администратор.

АЛ. Это добровольная роль, которую общество само для себя изобретает. Если есть какой-то закрытый частный клуб, куда не пускают местные правоохранительные органы, это не значит, что, попав туда люди, могут вышибать друг другу мозги. В каждом сообществе есть свои правила. В случае государства функции установления таких правил берут соответствующие государственные органы, которые отвечают за ту или иную сферу. А в случае с меньшим обществом (интернет пока является частным клубом, где все друг друга еще могут уважать) – это добровольные блюстители порядка. Как только интернет станет таким большим, как наша страна, он моментально станет управляться с помощью всевозможных комиссий, дум и других организаций, которые будут интернетными.

ЯП. А разве он уже не такой большой?

АЛ. Нет, конечно. Даже если 5 миллионов человек максимум в России имеет к нему отношение, или там 10, что это такое?

ЯП. Это довольно серьезно.

ДС. Ты изучал западный интернет в этом смысле? Он как-то государством управляется или нет?

АЛ. Ну, я могу вспомнить закон о СПАМе, который проходил через сенат США. Это какой-то шаг для того, чтобы что-то сделать в интернете. В Америке же статьи есть определяющие СПАМ по факсу, это в федеральном законе: нельзя рассылать рекламу через факс. У всех тогда появились факсы: их было столько же, сколько сейчас пользователей интернета. Все друг другу стали посылать картинки, тексты по факсу. И немедленно этим воспользовались недобросовестные рекламодатели. Теперь то же самое стало происходить и с Интернетом. У нас представить, что в Думе будут обсуждать проблему СПАМа, нельзя еще будет в течение 5 лет.

ДС. Ну, Америка вообще смешная в этом смысле страна: у них до абсурда дошли законы, определяющие сексуальные домогательства к женщинам. Я видел очень интересный документ, в котором были перечислены признаки приставания, среди которых, например, было “оценивающее посвистывание”. Регламент в подобных вопросах не может быть, наверное, абсолютным, без такого впадения в абсурд. И у получателя моего факса появляется неприятная для меня возможность – он может признать мой факс неадресным, заявить, что он не просил меня об этом, и по закону привлечь меня к суду.

АЛ. Ну, Америка, конечно, маразматическая, но не настолько. Понятно, что если кто-то ущипнет свою секретаршу, то дело дойдет до суда в одном случае из 10 тысяч. Вся Америка щиплет своих секретарш, и те счастливы, и при этом они друг друга еще не пересажали. Существует категория людей, которая впадает в маразм, остальная страна живет так же как у нас, и даже еще свободнее.

ДС. Я начал разговор именно с темы коммерции. И тот круглый стол, о котором я рассказывал, и доклад, связанный с маркетингом в интернете, оставил у меня очень грустное впечатление. Поскольку в нем декларировалась такая мысль: крайне неэффективно рекламировать товары как они есть, например, опубликовать статью о том, какой хороший автомобиль появился у Fiat. Значительно лучше создать виртуального героя, который заработает авторитет, например, на форуме auto.ru, а потом произнесет ту самую заказную фразу, что у Fiat есть отличная машина, и что он на ней ездил и видел, как она работает, и, тем самым, повлияет на сообщество. Получается, что в наше общение закрадывается неприятный подтекст. Это в художественных фильмах ярко обсуждалось в свое время – если незнакомый человек тебе улыбнулся, то, скорее всего, он страховой агент. У него есть какой-то корыстный мотив. В последнем номере журнала Internet в статье про аукцион молоток.ru сказано, что было нанято 30 агентов, которые должны были в обществе осуществлять его promotion. Мне очень понравилась фраза, отмеченная как подзаголовок: “Вы помните честные глаза человека, который Вам в первый раз рассказал о Молотке?” Несколько озадачивает то, что коммерция вмешивается даже в те отношения между людьми, которые, как мне кажется, всегда были далеки от подобных вещей.

АЛ. То, что ты говоришь, немножко мне напоминает такой старческий идеализм, когда ты вырастаешь и понимаешь, что все то, что появляется у нового поколения, противоречит твоим ценностям и тому, к чему ты привык. То, что сейчас происходит – такая вот коммерциализация, вмешательство в личную жизнь – она мне тоже совершенно не нравится. Но я отдаю себе отчет в том, что это только начало того, что будет происходить через 5-10 лет, когда отношения между людьми и коммерция сольются так плотно, что будут выработаны такие механизмы продажи и продвижения товаров, которые нам сейчас кажутся действительно ценностями личного общения. Понятно, что коммерция будет использовать все методы, какие только могут существовать в общении людей и вообще в жизни людей. И коммерция вмешается в личную жизнь. Приход к тебе лучшей подруги, которая сначала будет рекламировать пиво, а потом вести душевную беседу – будет совершенно нормальный. Ей будет оплачиваться за рекламу этого пива. И все будут нормально к этому относиться. Для нас это будет чудовищно, мерзко и возмутительно, мы будем выгонять таких людей за дверь, а они искренне не будут понимать, что случилось. Но это естественное развитие: когда-нибудь будут использованы все возможные способы. И относится к этому надо как к неизбежному. Развитие может быть абсолютно неожиданным для нашего сегодняшнего понимания.

ЯП. Существуют же некоммерческие проекты в интернете.

АЛ. Даже абсолютно некоммерческий проект зачем-то нужен.

ЯП. Он нужен, например, для реализации научных или профессиональных амбиций.

АЛ. Но к чему ведут научные и профессиональные амбиции? К большему принятию в обществе, к получению места преподавателя в Университете, к тому, что твои книги будут печатать охотней, чем книги другого. И поэтому это уже коммерческий проект, не потому что он на нем непосредственно кто-то зарабатывает. Любое общество матери погибшего солдата, например, зачем-то возникает…

ЯП. Таким образом, ты любую цель определяешь как коммерческую.

АЛ. Я не знаю, что ты подразумеваешь под словом “коммерческий”, но то, что создателям некоммерческих ресурсов это выгодно – это да.

ДС. Выгодный – да. Но здесь остается один шаг до “разумного эгоизма” Чернышевского. Это порочный объяснительный принцип, потому что любое действие человека, которое он совершает, заранее тобой объяснено этой отсроченной выгодой, которую он получит, ну не сейчас прямо, а через год-два. И вот это его стремление к выгоде вообще декларировать как-то опасно. Иначе кого мы завтра увидим среди себя?

АЛ. В данном случае у нас идет разговор не о жизненной философии, а мы говорим как люди, которые стоят за сценой. И наша задача придумать такие технологии игры, которые будут эффективными. Мы имеем отношение к регулированию этих вещей. Мы можем придумать такие приемы, которые позволят более эффективно доносить какие-то мысли до людей, делать им более понятным окружающий мир. Если мы не будем цинично знать сетку, структуру, то у нас не получится делать какие-то вещи. Дальше, как мы будем использовать это знание, зависит от наших этических норм. Быть таким честным и наивным в науке нельзя. Нельзя резать мышку и думать: “Ах, у нее сейчас отлетела душа!”

Наш разговор происходит ровно в этой плоскости. Я не рекламирую сигареты, которые я курю, но я прекрасно понимаю, как может подействовать на людей, положенная в телеэфире на стол пачка сигарет. Зная, как это устроено, я могу контролировать и себя тоже. Может быть, мне с какой-то точки зрения жить тяжелее, потому что я все более детализирую, но я не мешаю другим людям воспринимать жизнь во всей ее полноте, хотя я знаю, как иногда ее можно корректировать, это касается и в первую очередь того, что можно делать через интернет, вообще с помощью дизайна, потому что дизайн- это как раз и есть такое управление сознанием, еще сильнее, чем на уровне текста. Это смысл, который приходит быстрее, чем текст. Человек сначала получает настроение, которым ему надо этот текст воспринимать, а потом читает собственно буквы. Поэтому здесь об идеологии дизайна нужно говорить гораздо раньше, чем с тем, кто напишет текст. Один текст прочитают, а другой – нет. Потому что дизайн был разный.

ДС. Я согласен – это здесь есть. Ты первый в нашем разговоре использовал слово “влияние”. Конечно, интернет это мощнейшее средство оказания влияния, и то, что динамические процессы, которые в нем происходят, являются зачастую разделением сфер влияния. И сейчас, ты говорил о пачке сигарет. Это правило действует, конечно, не на всех, а именно: на тех, кто оказался агентом влияния, именно на него направлены взгляды, именно его пачку сигарет будут изучать простые люди. И вряд ли отреагируют на эту пачку, если она будет в руках человека невлиятельного. И тут хотелось бы тех людей, которые являются такими агентами. Я имею в виду интернет-обозревателей. Как у Экзюпери, приучил к себе аудиторию, регулярными выступлениями. Они могут быть довольно пустыми эти выступления, но регулярными и привлекательными. И тогда обозреватель “наматывает на себя” некоторый пласт общественности, которая теперь начинает слушаться его и вестись.

АЛ. Я бы здесь тоже не стал бы сильно переживать на этом этапе – обозреватель не имеет никакой силы. У него не много возможностей влиять на аудиторию, пока он не заработает уважение и доверие. Может показаться, что в интернете этот этап отсутствует. Проблема заключается в том, что та трибуна, на которую ты встанешь, может не собрать около себя ни одного человека. У обозревателей в интернете основная масса читателей – бабушки и дедушки, которые только подключились к интернету. Поэтому прежде чем обозреватель, человек, который может влиять на аудиторию, получает эту аудиторию, проходит очень много разных итераций по получению кредита популярности. И когда он получен, и перед тобой уже сидит некая аудитория, то тебе нужно держать ее и влиять на нее так, чтобы она от тебя не разбежалась. Поэтому роль обозревателя становится значимой тогда, когда этот обозреватель со своей аудиторией. Только тогда можно говорить о том, что он что-то свое может с ней сделать.

Скорее всего, обозреватель, который работает давно, и которого хорошо знают, не будет неожиданно менять свою точку зрения ради сиюминутной выгоды.

ДС. Доверие, которым его награждают, возникает оттого, что он честен и люди видят это. Но опасения все-таки возникают, причем у людей религиозно ориентированных, которые в сеть приходят с какими-то религиозными убеждениями. Недавно я столкнулся с совершенно неожиданной точкой зрения, что интернет представляет сильнейшую угрозу церкви. Я не слышал развернутой аргументации, а домысливать не хочу. Но определенный ракурс этой темы я понимаю: вот обозреватель, вот его аудитория, он ее держит, влияет, а в один прекрасный день мы понимаем, что перед нами секта, а во главе стоит ее предводитель.

АЛ. Как раз у них проблема заключается в другом. Я не клерикал, поэтому к этому вопросу отношусь по-другому. Я считаю, что они посягают на мою свободу. В случае с церковью есть главный обозреватель – Бог. А в случае интернета обозревателей может быть много, нет центральной точки зрения. И, следовательно, есть разные точки зрения. Человек может пойти в любую сторону. Он может выбрать ту область интересов, которая ему нужна, и там будет свой обозреватель, вещающий для этой узкой аудитории. В случае церкви такой возможности нет – все наместники Главного Обозревателя вещают по радио и телеграфу, рассылают телефонограммы, создавая некую общую установку, которая меняется нечасто. Поэтому, конечно, церкви не за что любить Интернет. Я бы на их месте поступал бы совершенно иначе: я создавал церковный интернет. И не пытался бы запретить то, что люди хотят получать, а наоборот, пытался бы туда влезть. Но почему-то самую элементарную идеологическую работу они не осуществляют.

ДС. В интернете отсутствует единая догма, но присутствует множество ересей, с точки зрения церкви.

АЛ. Ну, конечно. Если у нас люди серьезно обсуждают проблему 3-х шестерок и выносят ее на государственный уровень, то это просто каменный век. Им надо бегать с каменным топором, а не пользоваться Интернетом.

ЯП. Но рано ли поздно церковь будет относиться к Интернету как к средству массовой информации – вышли же церковники в телеэфир, выйдут и в интернет-эфир. Они рано или поздно займут эту нишу. Хотелось бы поговорить немного о профессиональных сообществах и об организации профессиональных сообществ. Я бы хотел узнать ваше отношение к методам организации сообществ. Ко мне вот обращаются коллеги с разными идеями. Например, возникала такая дилемма – организация бумажного журнала или периодическое интернет-издание. Что эффективнее: интернет-издание или бумажное? Или они должны дополнять друг друга?

АЛ. Разумеется, что, если мы говорим о профессиональном сообществе, которое подключено к Интернету и пользуется ежедневно как рабочим инструментом, то выпуск бумажного издания не имеет смысла, т.к. все эти профессионалы будут быстрее получать информацию, и у редакции не будет вопроса, напечатать мнение какого-то человека или нет. Положил текст на сайт, сколько есть информации, столько и влезет. Сколько угодно можно давать ссылок на материалы, которые тут же доступны в собранных электронных библиотеках. Есть широкий доступ к архивным материалам. Разумеется, что для сообщества, возникшего на базе сети, сама сеть является самым естественным инструментом общения.

ДС. Вопрос Ярослава, насколько я его понял – как организовать сообщество в сети интернет? То есть представим, что аналогичного сообщества вне сети не существует. Или оно не развито и распылено. При этом естественная идея состоит о том, что, если все подключены к сети, то нужно делать ресурс, нужно всех собирать, нужно организовывать проблемные дискуссии. Но практика нескольких лет показывает, что это довольно зыбучая аудитория, которая не удерживается, которая очень много декларирует. Каждый новый участник сообщества начинает с того, что заявляет, что он сейчас сюда внесет огромный вклад. И он исчезает на следующий день.

АЛ. Надо просто не слушать таких людей. Возьмем в качестве примера web-дизайнеров. Может показаться, что их очень много. В одной Москве заявлено 300 человек. На самом деле, их можно перечислить на пальцах двух рук. А все остальные – это студенты, сидящие дома, у которых нет ничего, кроме своего компьютера и модема по ночам. Такие люди не имеют права голоса в профессиональном сообществе. Они должны сначала показать какой-то результат, прежде чем его допустят к “микрофону”. В Интернете эта проблема появляется в тот момент, когда у каждого есть возможность сделать свой сайт, и назвать себя там не частным лицом, а студией. Проверить это нет никакой возможности. Поэтому единственный способ оценки – смотреть на дела человека. В случае с Интернетом у талантливого человека есть больше шансов показать, что он имеет право голоса, если он показывает профессиональный результаты. Тогда он может быть в это общество принят, и получить то, чего у него не было изначально. В некотором смысле это проще делать через интернет. Надо оценивать людей не по словам, а по тому, что они делают.

ДС. Мы сталкиваемся, кажется, с противоречием – когда интернет становился, в нем декларировалась абсолютная свобода, полная демократия, каждый обладает правом голоса и правом доступа к информации. Авторы таких деклараций – прежде всего студенты, у которых амбиций очень много, а реальных дел пока мало. При этом именно с ними приходится бороться, с их мифами. Когда такой студент появляется в интернете, он считает своей святой обязанностью выложить весь психологический инструментарий, чего делать нельзя из этических соображений, исходя из этики профессионального сообщества. Ему предлагаешь: “Убери! Если ты так хочешь это рассылать, то рассылай закрытой аудитории заранее проверенных профессионалов”. И тут же слышишь в ответ: “Как же так! Интернет – это не секретное сообщество, поделенное заборами. Это абсолютно прозрачная среда, и все, что в нем есть, должно быть доступно любой домохозяйке в Германии, или фермеру в США”.

АЛ. При создании профессиональных сообществ необходимо четко разграничить, кого можно пускать туда, а кого нельзя. Это вопрос внутренней этики, и профессионала, которые будут отвечать за те или иные области. Чтобы знания, доходящие до людей, были не во вред, чтобы не делать обмана, не подсовывать людям неправду вместо правды.

ДС. Получается, что каждый, кто собирается создавать профессиональное общество в глобальной компьютерной сети, должен осознать необходимость жесткой цензуры. И быть готов к тому, что он столкнется, с одной стороны, с мифами, и с другой стороны, с тенденциями профанизации той профессиональной области, которую он поддерживает. Ему нужно набраться сил и терпения.

АЛ. В первую очередь, этот человек должен быть сам профессионалом. Никто не предполагает, что студенты должны писать учебники.

ДС. Но не только профессионалом. Это еще и человек определенного темперамента и характера, в смысле жесткости воплощения тех решений, которые он принял.

АЛ. Он должен понимать, что отвечает за довольно серьезную вещь – за формирование людей.

ДС. То есть, ответственен не только за себя, но и за тех людей, для которых он работает.

19 апреля 2000 г.